Мыслить образами: как художник-иконописец и его команда мастеров расписывают храмы

Сложно найти такую сферу в производстве или услугах, где результат должен радовать глаз на протяжении столетий. Но именно такую непростую задачу ставят перед собой художники-иконописцы при росписи храмовых интерьеров. В своей работе они учитывают иконописные каноны, пожелания заказчиков и свои представления о том, как должен выглядеть итоговый результат. О том, как создавать интерьеры церквей и строить отношения с заказчиками, иконописец Александр Голышев рассказал порталу Biz360.ru.

Сколько себя помню – всегда хотел стать художником. Уже в пять лет понял, что буду рисовать. Возможно, повлияла атмосфера родного места. Я родился в посёлке Мстёра Владимирской области – он издавна славится художественными традициями. Мои предки тоже были тесно связаны с иконописью. Возможно, в этом была одна из причин моего интереса к профессии. 

После художественной школы я поступил на факультет церковных художеств Православного Свято-Тихоновского университета. Это одно из двух ведущих учебных заведений России, готовящих иконописцев. Обучение длилось шесть лет. Параллельно получал духовное образование – заочно учился в семинарии. Духовное и художественное образования хорошо дополняют друг друга. 

От выпуска из академии до самостоятельной росписи храмов пришлось проделать долгий путь. У меня он занял около 10 лет. Выпускник творческого университета – только начинающий мастер. Сначала ему надо поработать под руководством настоящих мастеров, чтобы набраться опыта.

Ещё учась в университете, я стал работать с ведущими церковными художниками. Мой первый опыт в росписи храмов прошёл под руководством архимандрита Зинона, известного иконописца. Потом трудился с такими известными мастерами, как Александр Лавданский, Александр Соколов и другие. При этом я почти сразу же работал на ответственных участках росписи. 

Потом занимался созданием иконостасов в различных мастерских. Набирался опыта – и в 2018 начал работать самостоятельно. Параллельно продолжал участвовать в других проектах под руководством более опытных мастеров. 

Моей целью была самостоятельная работа, и я долго к ней шёл. Проблема в том, что роспись храмов – это работа команды. В одиночку храм не распишешь. Полноценному мастеру нужна команда, которая будет считать его лидером. Есть прекрасные мастера, которые не могут организовывать проекты – у них просто нет этого навыка. 

При этом быть лишь хорошим организатором тоже мало. Чтобы за мастером пошла команда, нужно быть интересным для профессионалов и в творческом плане. Это значит, что людям хочется работать и учиться именно у этого мастера.

Я это понимал, и в конце концов у меня сформировалась команда единомышленников. В нашей сфере людей привлекают под проекты. Я знаю, каких мастеров под какую задачу приглашать. Специалистов по росписи храмов в принципе не так много. Большинство из них я лично знаю по совместной работе в тех или иных проектах. 

Один из первых проектов моей мастерской – роспись алтаря старинной церкви Спаса Нерукотворного в Косьмо-Яхромском монастыре (Владимирская область). Заказчик поставил задачу взять за основу роспись XVII века. Это самый яркий русский стиль: богатство орнамента, народные мотивы (см. фото ниже).

Считаю, у нас получилось творчески сильный проект. Алтарь получился интересный – он понравился заказчику и прихожанам. После этого я начал получать заявки в духе «Сделайте нам, как в том монастыре». 

Заказчиков можно разделить на два основных сегмента. Первый – это сами приходы и настоятели, которые хотят украсить свой храм. Кроме того, наши работы нередко заказывают меценаты, которые строят или возрождают церкви. Они сами ищут подрядчиков на все работы. 

Каждый проект уникален в своём роде, не бывает двух одинаковых. То же самое можно сказать и про взаимодействие с заказчиками. Все мастера строят отношения с клиентами по-разному. Есть те, кто работает по принципу «я художник, я так вижу». Они не прислушиваются к мнению заказчика и просто воплощают первоначальный замысел. Лично я считаю, что это неправильно. Священникам и прихожанам в этот храм ходить всю жизнь, и они тоже имеют право на свою точку зрения. Я всегда очень внимательно прислушиваюсь к их пожеланиям и даю возможность скорректировать какие-то моменты в процессе.

Перед началом работы создаётся эскиз, где все элементы прописаны и визуализированы. Мы утверждаем проект, после чего какие-то глобальные изменения уже невозможны. А по деталям мы всегда готовы идти навстречу заказчикам. Речь всё-таки идёт о творчестве, а его восприятие очень субъективно. 

Например, если заказчик хочет немного изменить оттенок или выражение лика – нам нетрудно это сделать. Обратная связь во время работы над проектом помогает создавать росписи, органичные для данного места и данных людей.

 У меня никогда не было, чтобы работа над проектом надолго затягивалась из-за правок заказчика. Все они – адекватные люди и понимают, что лишние задержки никому не нужны. Но что-то переделать или скорректировать «по мелочи» абсолютно нормально. Чтобы не сбиться с графика из-за таких переделок, я заранее закладываю на них время.

У многих заказчиков есть своё видение храмовой росписи, особенно если речь идёт о священниках. И наши предложения такие клиенты нередко встречают с недоверием. Мне нужно объяснить человеку, что моё решение правильное. Это значит, что предложенный мной вариант выглядит гармонично и соответствует канонам. Но точку зрения заказчика я тоже учитываю. «Правильных» вариантов в художественной сфере всегда больше одного. Я предлагаю заказчику разные способы решений, и мы сходимся на том, что нас устраивает. 

Бывает и такое, что заказчик не имеет каких-то собственных взглядов на роспись. Нам просто говорят: «Делайте, как считаете нужным». С одной стороны, это удобно: на общение с таким клиентом требуется не так много времени. Но я очень люблю работать с неравнодушными заказчиками, которые «горят» и живут своим проектом. Например, в одном из храмов настоятель сам придумывал сюжеты росписей – по сути, он выступил моим соавтором. 

В нашей сфере уже есть сформировавшийся рынок. Заказчики и мастера ориентируются на определённый порядок цен за работу. С другой стороны, многое зависит от известности художника и от сложности проекта. Художественную работу можно выполнить очень по-разному. Например, просто покрыть стены несложными орнаментами будет дешевле. А можно ввести позолоту, сделать много композиций. В таком случае цена становится намного выше. 

Мы заявляем цену на этапе утверждения эскиза. Иногда делаем несколько вариантов эскиза на разную стоимость. И заказчик выбирает подходящий ему вариант, исходя из своих вкусов и возможностей. Я стараюсь максимально прозрачно подходить к ценообразованию и объяснять все существующие варианты. 

Стоимость росписи одного квадратного метра варьируется у нас от 15 до 50 тысяч рублей и выше. Она зависит от масштаба, сложности и объёма работы. Роспись среднего по размерам храма стоит от нескольких миллионов до нескольких десятков миллионов рублей. Сложные варианты росписи могут быть сопоставимы по цене с половиной суммы на строительство самого храма. 

На каждом проекте по росписи задействовано много квалифицированных сотрудников. Поэтому на фонд оплаты труда требуются довольно большие суммы. Существенная часть бюджета – подготовительные работы (например, выравнивание поверхностей) и расходы на строительные конструкции. Так как часть работ ведётся на высоте, нам приходится арендовать и монтировать леса, страховочные системы. 

Наши проекты, как правило, длятся от нескольких месяцев до года. Мы можем выехать на объекты в любом российском городе или селе. Самая дальняя «точка», где мы работали – казахстанский город Алматы. 

Я занимаюсь в основном росписью новых храмов. Иногда работаю и в отреставрированных старинных церквях. Но только при условии, что храм не является памятником архитектуры – иначе в нём нельзя сделать роспись, которая не соответствует исторической. 

В старинном храме села Конечное (Вологодская область) сохранились фрагменты деревенской росписи XIX века. Но воссоздавать роспись в таком «наивном» стиле было бы не лучшим решением: в исполнении современных художников это выглядело бы странно. Поэтому я выбрал современный стиль, в который мы с командой интегрировали сохранившиеся части росписи. 

При росписи собора в городе Отрадный Самарской области у заказчика возникли пожелания уже в процессе реализации. Ему захотелось сделать более тёмный колорит, ввести синие тона. Мы пошли навстречу и сразу скорректировали проект (см. фото выше). Роспись только начиналась, и такие пожелания никак не влияли на сроки. 

Одним из самых больших и сложных проектов стала роспись нового храма в Алматы. Он начался с пожара, который случился сразу после заключения договора. Мы ждали, пока там сделают ремонт. В творческом плане задача тоже была непростая. Заказчику нравилось богатое оформление, при этом он не хотел брать за основу какую-то конкретную эпоху. Мы соединили разные стили, стараясь, чтобы «роскошь» не выглядела чрезмерной. В целом этот проект занял полтора года. Но результат, как я считаю, получился очень достойным (см. фото ниже)

Переделывать работу не самых квалифицированных мастеров тоже приходилось. Думаю, таких заказов будет становиться всё больше. Сейчас в храмах нередко перекрашивают росписи 1990-х и 2000-х годов: среди них встречаются абсолютно непрофессиональные работы. В те времена хороших исполнителей было меньше, чем сейчас, а у заказчиков ещё не было насмотренности и критериев качества. 

Иногда мне поступают предложения выполнить «светские» заказы. Я от них обычно отказываюсь – на это нет ни времени, ни особого интереса. Но однажды я выступал как художник-декоратор при строительстве частной виллы. Архитектор предложил внести в оформление интерьеров иконописные мотивы. Мне как профессионалу было интересно в этом участвовать. 

Храм должен строиться на века. Когда мы расписываем церковь, то хотим, чтобы потомки тоже могли видеть результат нашей работы. А современное строительство предполагает, что любое новое здание через несколько десятков лет будет разрушено и на его месте построено новое. Поэтому и материалы, как правило, не предназначены для эксплуатации в течение столетий.  

Самое главное здесь – штукатурка, на которую потом наносится краска. Если она не очень качественная или плохо сделана, то может отвалиться всего за несколько лет. На рынке есть набор неплохих материалов, которыми можно пользоваться. Но главное тут – технология. Под каждый храм всегда разрабатывается своя технология. Она и определяет выбор материалов. 

У нас есть сотрудники, которые занимаются подготовкой стен под роспись. Они понимают, как сделать штукатурку, чтобы с ней не было проблем. Я и сам изучил технологию работы со штукатуркой, а при необходимости привлекаю к работе над проектом профессионального технолога. 

Мы закупаем материалы в основном российского производства. В первую очередь это штукатурка и краска. Импорт тоже доступен, но его цена в последние годы резко взлетела. Использовать его теперь невыгодно. Тем более в России начали выпускать материалы неплохого качества – иногда даже лучше импортных. 

На нашу работу мы обычно даём 5 лет гарантии. Но гарантийных случаев в моём опыте ещё никогда не возникало. 

Главная сложность в нашей работе – очень долгий этап принятия решений о заключении контракта. Переговоры могут вестись не один год, прежде чем мы приступим к реализации. Заказчики, как правило, очень тщательно подходят к выбору подрядчиков. Это и понятно: они хотят построить храм на века. И моя задача – убедить их, что мы сделаем работу на высоком уровне. 

Сам художественный процесс тоже имеет свои сложности. Но я этим занимаюсь всю жизнь, получаю от него удовольствие, и здесь невыполнимых задач для меня почти нет. Когда этап утверждения заканчивается и начинается работа на объекте – становится если не легче, то намного понятнее. 

Совместить творчество и сроки – тоже непростая задача. Для этого нужен грамотный проект и серьёзная организаторская работа. Я как руководитель проекта знаю, какой участок работы доверить тому или иному художнику. У каждого свои таланты. Один хорошо делает орнамент, другой хорошо пишет фигуры, третий – ещё что-то. Я распределяю задания так, чтобы всё было сделано быстро и качественно.

Я стараюсь подбирать надёжных специалистов, но всегда есть человеческий фактор. Например, мастер может внезапно заболеть, а сроки уже поджимают. Поэтому я всегда стараюсь «подстраховаться» и найти возможную замену на каждую позицию. Выполнение заказов в срок – это не волшебство, а серьёзная организационная работа. 

Были случаи, когда посреди проекта у заказчика заканчивались средства, и работы приходилось останавливать. Но это ещё не значит, что храм так и останется недоделанным. Иногда спустя год-два средства снова появляются, и работа продолжается. В нашей сфере невозможно «подогнать» процесс к одному стандарту – ситуации встречаются самые разные. 

Нередко бывает и наоборот: надо сделать очень быстро. Например, поставлена задача успеть к какой-то памятной дате, или роспись стен является частью процесса строительства храма, и генподрядчику надо сдать объект в срок. 

Каждый год мы участвуем в нескольких проектах. Но всю нашу годовую занятость может обеспечить и один длительный заказ. Зимой мы продолжаем заниматься росписью храмов. Когда в здании есть отопление, работы от сезона не зависят. Но в холодное время года появляется несколько больше времени на создание икон. 

В 2025 году мы закончили три храмовых росписи, плюс выполнили иконы для двух иконостасов. По поводу проектов на 2026 год я сейчас веду переговоры. Если всё сложится, мы будем обеспечены работой на несколько лет вперёд. 

В художественной сфере не так просто оценить, растёшь ты как мастер или нет. Критерии оценки довольно субъективны и расплывчаты. Но главное, на что здесь можно ориентироваться – доверие клиентов. «Материально» оно выражается в более крупных, сложных и серьёзных заказах. Если смотреть на этот показатель – такого доверия к моей мастерской становится всё больше и больше.

Чтобы не пропустить интересную для вас статью о малом бизнесе, подпишитесь на наш Telegram-канал и страницу в «ВКонтакте».
biz360